Неточные совпадения
Принял он Чичикова отменно ласково и радушно, ввел его совершенно в доверенность и рассказал с самоуслажденьем, скольких и скольких стоило ему трудов возвесть именье до нынешнего благосостояния; как трудно было дать понять простому мужику, что есть высшие побуждения, которые доставляют человеку просвещенная роскошь,
искусство и художества; сколько нужно было бороться с невежеством русского мужика, чтобы одеть его в немецкие штаны и заставить почувствовать, хотя сколько-нибудь, высшее достоинство человека; что баб, несмотря на все усилия, он до сих <пор> не мог заставить надеть корсет, тогда как в Германии, где он стоял с полком в 14-м году, дочь мельника умела играть даже на фортепиано, говорила по-французски и
делала книксен.
— Как это удивительно
делают мыло, — сказал он, оглядывая и развертывая душистый кусок мыла, который для гостя приготовила Агафья Михайловна, но который Облонский не употреблял. — Ты посмотри, ведь это произведение
искусства.
Левин доказывал, что ошибка Вагнера и всех его последователей в том, что музыка хочет переходить в область чужого
искусства, что так же ошибается поэзия, когда описывает черты лиц, что должна
делать живопись, и, как пример такой ошибки, он привел скульптора, который вздумал высекать из мрамора тени поэтических образов, восстающие вокруг фигуры поэта на пьедестале.
Она знала тоже, что действительно его интересовали книги политические, философские, богословские, что
искусство было по его натуре совершенно чуждо ему, но что, несмотря на это, или лучше вследствие этого, Алексей Александрович не пропускал ничего из того, что
делало шум в этой области, и считал своим долгом всё читать.
— Вообще интеллигенция не
делает революций, даже когда она психически деклассирована. Интеллигент — не революционер, а реформатор в науке,
искусстве, религии. И в политике, конечно. Бессмысленно и бесполезно насиловать себя, искусственно настраивать на героический лад…
Сам он тоже не посещал никого; таким образом меж ним и земляками легло холодное отчуждение, и будь работа Лонгрена — игрушки — менее независима от дел деревни, ему пришлось бы ощутительнее испытать на себе последствия таких отношений. Товары и съестные припасы он закупал в городе — Меннерс не мог бы похвастаться даже коробком спичек, купленным у него Лонгреном. Он
делал также сам всю домашнюю работу и терпеливо проходил несвойственное мужчине сложное
искусство ращения девочки.
Мы пока кончили водяное странствие. Сегодня
сделали последнюю станцию. Я опять целый день любовался на трех станциях природной каменной набережной из плитняка. Ежели б такая была в Петербурге или в другой столице,
искусству нечего было бы прибавлять, разве чугунную решетку. Река, разливаясь, оставляет по себе след, кладя слоями легкие заметки. Особенно хороши эти заметки на глинистом берегу. Глина крепка, и слои — как ступени: издали весь берег похож на деревянную лестницу.
Цветы искусственные и дичь с перьями напомнили мне старую европейскую, затейливую кухню, которая щеголяла такими украшениями. Давно ли перестали из моркови и свеклы вырезывать фигуры, узором располагать кушанья, строить храмы из леденца и т. п.? Еще и нынче по местам водятся такие утонченности. Новейшая гастрономия чуждается украшений, не льстящих вкусу. Угождать зрению — не ее дело. Она презирает мелким
искусством — из окорока
делать конфекту, а из майонеза цветник.
Венецианские граждане (если только слово «граждане» не насмешка здесь)
делали все это; они сидели на бархатных, но жестких скамьях, спали на своих колючих глазетовых постелях, ходили по своим великолепным площадям ощупью, в темноте, и едва ли имели хоть немного приблизительное к нынешнему, верное понятие об
искусстве жить, то есть извлекать из жизни весь смысл, весь здоровый и свежий сок.
Музыканты все тагалы: они очень способны к
искусствам вообще. У них отличный слух: в полках их учат будто бы без нот. Не знаю, сколько правды во всем этом, но знаю только, что игра их
сделала бы честь любому оркестру где бы то ни было — чистотой, отчетливостью и выразительностью.
Искусство делать колеса, видно, еще не распространилось здесь повсюду, или для кочек и болот сани оказываются лучше — не знаю: Егор Петрович не мог сказать мне этого.
Везде сон, тупая тоска, цели нет,
искусство не дается мне, я ничего для него не
делаю.
— Полноте, полноте лукавить! — перебил Кирилов, — не умеете
делать рук, а поучиться — терпенья нет! Ведь если вытянуть эту руку, она будет короче другой; уродец, в сущности, ваша красавица! Вы все шутите, а ни жизнью, ни
искусством шутить нельзя! То и другое строго: оттого немного на свете и людей и художников…
Он какой-то артист: все рисует, пишет, фантазирует на фортепиано (и очень мило), бредит
искусством, но, кажется, как и мы, грешные, ничего не
делает и чуть ли не всю жизнь проводит в том, что «поклоняется красоте», как он говорит: просто влюбчив по-нашему, как, помнишь, Дашенька Семечкина, которая была однажды заочно влюблена в испанского принца, увидевши портрет его в немецком календаре, и не пропускала никого, даже настройщика Киша.
Обстоятельства были так трудны, что Марья Алексевна только махнула рукою. То же самое случилось и с Наполеоном после Ватерлооской битвы, когда маршал Груши оказался глуп, как Павел Константиныч, а Лафайет стал буянить, как Верочка: Наполеон тоже бился, бился, совершал чудеса
искусства, — и остался не при чем, и мог только махнуть рукой и сказать: отрекаюсь от всего,
делай, кто хочет, что хочет и с собою, и со мною.
Да и Кирсанов мог, положа руку на сердце, сказать, что он
делает свою штуку в удовольствие себе: он радовался на свое
искусство и молодечество.
Далеко не многие понимают, что художественное мироощущение с его критерием эстетически составляет принадлежность не только служителей
искусства и его ценителей, но прежде всего и в наибольшей степени тех, кто самую жизнь свою
делают художественным произведением, — святых подвижников.
Символическое
искусство не разрывает связи двух миров, как это
делает эстетический идеализм, примиряющийся на одной лишь художественной мечтательности, — оно прозревает эту связь, есть мост от низшей реальности к высшей, ad realiora.
Искусство не имеет дела с утилитарными оценками этого мира, ибо оно зачаровано красой иного, горнего мира и стремится
сделать ее ощутимою.
Притом служитель
искусства находится к ней в более интимном отношении, нежели хозяин или естествоиспытатель, ибо те хотят ею овладеть, а художник — убедить,
сделать послушной своему замыслу.
Реалистическое же
искусство, для которого становится доступна самая res, принципиально возможно лишь при том условии, если не художник творит красоту, но красота творит художника,
делая своего избранника своим орудием или органом.
Называют себя интеллигенцией, а прислуге говорят «ты», с мужиками обращаются, как с животными, учатся плохо, серьезно ничего не читают, ровно ничего не
делают, о науках только говорят, в
искусстве понимают мало.
Дюма, быть может, еще менее хромал на эту ножку. Его все-таки занимали вопросы общественной морали и справедливости. И его интерес к театру, к изящным
искусствам делал его беседу более разнообразной. И его ум, меткость суждений и независимость взглядов
делали его разговор все-таки менее личным и анекдотическим, чем с большинством французов из литературного и артистического мира.
Мы с братом
делали большие успехи в изящном хореографическом
искусстве, и мною порой овладевала иллюзия, будто воображаемый я теперь начинает сливаться с реальным…
Паратов. Это
делает тебе честь, Робинзон. Но ты не по времени горд. Применяйся к обстоятельствам, бедный друг мой! Время просвещенных покровителей, время меценатов прошло; теперь торжество буржуазии, теперь
искусство на вес золота ценится, в полном смысле наступает золотой век. Но, уж не взыщи, подчас и ваксой напоят, и в бочке с горы, для собственного удовольствия, прокатят — на какого Медичиса нападешь. Не отлучайся, ты мне нужен будешь!
«Таких людей не бывает! — подумал огорченный и изумленный Александр, — как не бывает? да ведь герой-то я сам. Неужели мне изображать этих пошлых героев, которые встречаются на каждом шагу, мыслят и чувствуют, как толпа,
делают, что все
делают, — эти жалкие лица вседневных мелких трагедий и комедий, не отмеченные особой печатью… унизится ли
искусство до того?..»
— Уверен ли ты, что у тебя есть талант? Без этого ведь ты будешь чернорабочий в
искусстве — что ж хорошего? Талант — другое дело: можно работать; много хорошего
сделаешь, и притом это капитал — стоит твоих ста душ.
Дорогой у них с Платовым очень мало приятного разговора было, потому они совсем разных мыслей сделались: государь так соображал, что англичанам нет равных в
искусстве, а Платов доводил, что и наши на что взглянут — всё могут
сделать, но только им полезного ученья нет.
Человек превращает в идолы науку,
искусства, все качества культуры, и это
делает его рабом.
— Ну, что же
делать, очень жаль! — говорил Павел, находя и со своей стороны совершенно невозможным, чтобы она в этом положении появилась на сцене. — До свиданья! — сказал он и ушел опять к Анне Ивановне, которая была уже в шляпке. Он посадил ее на нарочно взятого лихача, и они понеслись на Никитскую. Фатееву Павел в эту минуту совершенно забыл. Впереди у него было
искусство и мысль о том, как бы хорошенько выучить Анну Ивановну сыграть роль Юлии.
Сравнение средневековой готической архитектуры и античной классической архитектуры должно
сделать ясным наше противоположение двух типов
искусства.
Каноническое
искусство делает с творчеством красоты то же, что каноническая семья
делает с творчеством любви.
Флорентийское
искусство кватроченто стремилось к классическому совершенству форм и
сделало на этом пути много завоеваний.
В XV веке во Флоренции
искусство делает огромные успехи и завоевания, в нем творчество человека освобождается.
Эта трагедия художника-творца ныне достигла такой остроты, что
сделала почти невозможным совершенное, классически прекрасное
искусство.
Только кроить он не умел (это
делали сами хозяева фирмы) и лишь впоследствии самоучкой отчасти дошел до усвоения этого
искусства.
Белая, как снег, борода и тонкие, почти воздушные волосы такого же серебристого цвета рассыпались картинно по груди и по складкам его черной рясы и падали до самого вервия, которым опоясывалась его убогая монашеская одежда; но более всего изумительно было для меня услышать из уст его такие слова и мысли об
искусстве, которые, признаюсь, я долго буду хранить в душе и желал бы искренно, чтобы всякий мой собрат
сделал то же.
Не понимаю, отчего лебедь считался в старину лакомым или почетным блюдом у наших великих князей и даже царей; вероятно, знали
искусство делать его мясо мягким, а мысль, что лебедь служил только украшением стола, должна быть несправедлива.
Он
сделал тут же некоторые распоряжения и приказал начальству выбрать двух чиновников, которых хотел послать в Англию для изучения оружейного
искусства.
Французские инженеры, вызванные султаном, употребили все свое в это время славное
искусство, чтобы
сделать крепость неуязвимой.
Сделать возможно лучшим каждое мгновение жизни, из какой бы руки судьбы, благоприятной или неблагоприятной, оно нам ни выпадало на долю, это и есть
искусство жизни и истинное преимущество разумного существа.
Когда это выражение симпатично мне; когда этот смысл доступен и удовлетворителен для меня, тогда я просто отдаюсь красоте всем сердцем и смыслом, не
делая никаких мертвых сравнений, не предъявляя претензий, освященных преданиями
искусства.
Во все времена и во всех сферах человеческой деятельности появлялись люди, настолько здоровые и одаренные натурою, что естественные стремления говорили в них чрезвычайно сильно, незаглушаемо — в практической деятельности они часто делались мучениками своих стремлений, но никогда не проходили бесследно, никогда не оставались одинокими, в общественной деятельности они приобретали партию, в чистой науке
делали открытия, в
искусствах, в литературе образовали школу.
Синтянина не надуешь; он все пронюхал и он прав: они не могли все это даром
делать, по любви к
искусству, нет; их манит преступление, большое, страшное и выгодное…
— Что-нибудь надобно ж
делать, — ответил тот. — Одно не везет, надо пробовать другое. Впрочем, я, как корсиканец, занимаюсь больше вендеттой, нежели чистым
искусством. Trema, Bisanzia! [Трепещи, Византия! (ит.)]
Он раздумывал над тем, куда положить всю эту силу молодости, только раз в жизни бывающую в человеке, — на
искусство ли, на науку ли, на любовь ли к женщине, или на практическую деятельность, — не силу ума, сердца, образования, а тот неповторяющийся порыв, ту на один раз данную человеку власть
сделать из себя всё, чтò он хочет, и как ему кажется, и из всего мира всё, чтò ему хочется.
— Приветствую вас у себя, дорогие гости, — грассировал «барин», обращаясь к К. С. Станиславскому и обводя глазами других. — Вы с высоты своего театрального Олимпа спустились в нашу театральную преисподнюю. И вы это
сделали совершенно правильно, потому что мы тоже, как и вы, люди театра. И вы и мы служим одному великому
искусству — вы как боги, мы как подземные силы… Ол pайт!
При этом, для очистки совести, она припоминала, что один студент, с которым она познакомилась в Москве, на каждом шагу восклицал: святое
искусство! — и тем охотнее
сделала эти слова девизом своей жизни, что они приличным образом развязывали ей руки и придавали хоть какой-нибудь наружный декорум ее вступлению на стезю, к которой она инстинктивно рвалась всем своим существом.
Были у нас издавна пушкари, инженеры иноземные, но они
делали свое дело, не передавая своего
искусства русским.
Карьеру он
сделал блестящую благодаря скромной веселости своего нрава, ловкости в танцах, мастерской езде верхом ординарцем на парадах — большей частью на чужих лошадях — и, наконец, какому-то особенному
искусству фамильярно — почтительного обращения с высшими, грустноласкового, почти сиротливого прислуживанья, не без примеси общего, легкого, как пух, либерализма…Этот либерализм не помешал ему, однако, перепороть пятьдесят человек крестьян в взбунтовавшемся белорусском селении, куда его послали для усмирения.